Законы России рассматривают секс-работу и все сопутствующие ей действия в качестве уголовных или административных правонарушений, подвергая секс-работников стигматизации, тем самым усиливая их уязвимость к насилию и способствуя непропорционально высокой заболеваемости ВИЧ и другими инфекциями, передающимся половым путем. В 2013 году Управление Минюста (при поддержке судов) отказало в официальной регистрации первой Всероссийской ассоциации секс-работников, обосновывая это тем, что в российском законодательстве оказание сексуальных услуг находится под административными и уголовно-правовыми запретами, и поэтому признание такого рода организации является невозможной. В данной статье, исходя из международных стандартов в области прав человека, в частности практики Европейского суда по правам человека, мы рассмотрим, насколько в целом репрессивный законодательный запрет на предоставление сексуальных услуг в России является дискриминационным. Секс-работа предполагает действия по взаимному согласию между взрослыми людьми. Из-за запрета, секс-работники становятся одной из наиболее уязвимых групп населения. В этой связи обязательства властей по защите граждан от дискриминации, не должны склонять баланс в сторону законов и практик, запрещающих секс работу. Границы правовой криминализации очень узки: законы о криминализации должны применяться только в исключительных случаях, когда для этого существует реальная необходимость.
Введение
В 2009 году в Российской Федерации секс-работниками и их сторонниками была создана организация под названием «Серебряная Роза». Целью организации было разрешение споров и конфликтов, оказание юридической помощи, правовое просвещение секс-работников, деятельность по защите прав и свобод человека и гражданина, содействие в решении социальных проблем и содействие в развитии гражданского общества в Российской Федерации. Россия является страной с быстрорастущей эпидемией ВИЧ, и секс-работники — это одна из наиболее уязвимых групп населения. В то время как в среднем лишь 4,5% секс-работников живут с ВИЧ, показатель распространенности ВИЧ в среде уличных секс-работников достигает 50% в некоторых городах, включая Санкт-Петербург.[i]
Исследования показывают, что секс-работники плохо информированы о риске заражения ВИЧ и другими инфекциями, передающимися половым путем; они уязвимы к насилию, в том числе со стороны правоохранительных органов, а также подвергаются стигматизации.[ii] Занятие проституцией влечет наложение административного штрафа в размере от 1500 до 2000 рублей (от 50 до 70 долларов США).[iii] Действия, направленные на организацию занятия проституцией другими лицами, включая содержание притонов или систематическое предоставление помещений для занятия проституцией — являются уголовными преступлениями и наказываются лишением свободы на срок до восьми лет.[iv] Далее мы будем называть эти ограничительные меры в отношении проституции криминализацией секс-работы. Секс-работниками являются «женщины, мужчины и транссексуалы, взрослые и молодые люди, которые получают регулярно или эпизодически деньги или товары в обмен на сексуальные услуги, вне зависимости от того, приносит или не приносит их деятельность доход».[v]
В России политическая ситуация вокруг некоммерческих организаций гражданского общества ухудшилась за последние несколько лет.[vi] В то же время, органы государственной власти приняли законы в поддержку социально ориентированных некоммерческих организаций, в том числе работающих в области профилактики ВИЧ-инфекции или других проблем общественного здравоохранения.[vii] Существует система финансовой поддержки для такого рода организаций.[viii]
В марте 2013 года «Серебряная роза» обратилась в Министерство юстиции по г. Санкт-Петербургу для государственной регистрации организации. Это позволило бы ей принимать участие в судебных делах в качестве юридического лица, получать финансовую поддержку, в том числе со стороны государства, и занимать более активную позицию в гражданском обществе. «Серебряная роза» была признана международными организациями, такими как ООН, когда представители НП «Серебряная роза» принимали участие в региональном диалоге «ВИЧ и Законодательство», созванном Программой развития ООН в 2011 году.
В мае 2013 года Управление Минюста отказало в регистрации НП «Серебряная Роза» на основании статьи 23.1 (1) Федерального закона № 7 от 12.01.1996 «О некоммерческих организациях», которая гласит: «В государственной регистрации некоммерческой организации может быть отказано, если учредительные документы некоммерческой организации противоречат Конституции Российской Федерации и законодательству Российской Федерации».
В обоснование своего решения Управление Минюста ссылается на два основных аргумента:
- В представленных для регистрации документах отсутствуют положення, раскрывающие понятие категории «секс-работники», в связи с чем невозможно определить характер деятельности НП «Серебряная Роза».
- Из-за отсутствия положения, раскрывающего понятие «секс-работники», Управление Минюста не может провести правовую экспертизу представленных на государственную регистрацию документов, включая проверку заявленных целей и видов деятельности НП «Серебряная Роза» на соответствие действующему законодательству РФ, в частности, на соответствие Уголовному кодексу РФ иКодексу об административных правонарушениях РФ.
В совокупности оба аргумента Минюста указывают на то, что запрет секс-работы в РФ являлся основной причиной для отказа в регистрации НП «Серебряная Роза».
Рассматривая в данной статье случай НП «Серебряная Роза, мы бы хотели оценить, насколько законодательный запрет на оказание секс-услуг является равносильным прямой дискриминации права на свободу объединения, которое в данном случае было нарушено в отношении организации в противоречии ст. 30 Конституции Российской Федерации, ст.14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Европейская конвенция»), и ст.2 Международного пакта о гражданских и политических правах («Международный пакт»).
Проводя правовую оценку дела Серебряной Розы, мы в большей степени основываемся на практике Европейского суда по правам человека («Европейский суд» или «суд»). Органы ООН по правам человека, такие как Комитет по правам человека или Комитет по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин также выступают источниками аргументов в противовес позиции Российской Федерации. Однако мы полагаем, что Европейский суд является более эффективным инструментом защиты прав человека с точки зрения исполнимости его решений на национальном уровне. Данная эффективность достигается, в том числе, благодаря политическому давлению, которое Комитет министров Совета Европы может оказывать на государства при осуществлении своих обязанностей по контролю за исполнением постановлений Европейского суда.[ix] Отмечается сравнительный успех Европейского Суда и Комитета министров Совета Европы в осуществлении общих мер для предотвращения повторных нарушений прав человека, в том числе путем процедуры «пилотных» решений.[x] Совет Европы поддерживает целевые инициативы в целях повышения эффективности осуществления судебных решений на национальном уровне, в том числе по политически неоднозначным вопросам в Российской Федерации, таких как нарушения прав человека в Чеченской республике.[xi] Обращения в Европейский суд позволяют использовать участие России в Совете Европы более эффективно по сравнению с использованием членства России в ООН при обращении в органы ООН по защите прав человека.